– Я сделаю украшения, Мать Макеры. Но мы ведь не можем пойти в Кано сейчас, когда наш малыш еще так беспомощен. Мне кажется, что мы не должны рисковать жизнью маленького Макеры. Если он не в состоянии даже съесть фуру с молоком матери, то как он перенесет долгий путь по знойной тропе, привязанный к твоей спине? Чего только не делает крепкое томбо! Как я мог пообещать старейшине племени, что пойду в Кано с четырьмя сыновьями? Макера может умереть, и тогда мы лишимся своего четвертого сына, может быть, самого лучшего помощника.

– О, я не перенесу этого! – воскликнула Мать Макеры. – Посмотри, глаза у малютки смышленые. Как он крепко сжимает свои крошечные кулачки! Разве это не доказательство тому, что он будет крепко сжимать молот в своих руках и будет ковать прекраснейшие вещи для людей хауса? Должно быть, духи предков желают, чтобы из малютки Макеры вырос отличный кузнец. Ты прав, Бахаго! Нельзя тащить малыша на спине по знойной саванне. Нельзя тащить его в город Кано. Он еще слишком мал и может уйти к прадеду, не став кузнецом.

Время шло, а Бахаго все еще не имел тех украшений, которые ему были нужны для того, чтобы посетить Кано. Он уже отказался вырезать деревянные головы предков. Все свободное время, когда ему не нужно было плавить бронзу для наконечников стрел, он делал браслеты, серьги и маленькие бронзовые бусы, которые пополняли тяжелую низку, предназначенную для самого богатого человека в Кано. Ведь бусы были священны, они помогали отгонять злых духов, они приносили в дом богатство.

Бахаго трудился много. Он делал эти украшения очень тщательно, чтобы потом, в Кано, выбирать и обменивать их на хорошие вещи. Он мечтал о синих тканях для одежды себе и сыновьям. Он хотел выполнить маленькие просьбы жены. Кузнец все прикидывал, когда же лучше пойти в Кано.